Сказка для взрослых (18+) по мотивам спецкурса «Сексология в гештальт-подходе»
1. История первая — проблемная.
Жили были в деревне баба да мужик. Баба – ягодка, а мужик постарше на пару зим. Суров да бородат был. Охотой промышлял, дом крепкий поставил. Хозяин, одним словом. Баба в огороде большом копалась, дома хозяйничала, еду стряпала, да за скотинкой смотрела: куры с петухом, гуси и утки, корова с бычком, да хряк со свинкой.
Трех детей на крыло поставили – сыновья разлетелись по разным городам, дочь замуж выдали, в столице живет. За детей рады, а сами срок свой земной доживать остались, да детей-внуков в гости ждать. Благо, что дом – полная чаша, да и здоровьем Бог не обидел. Жить бы да радоваться. Да не тут-то было…
Над мужиком серая туча повисла. Как встала над головой, так и днем и ночью не отступает. Сухим стал, да неприветливым, на жену не смотрит. Желание сексуальное совсем пропало.
Как ночь наступает, туча чернеть начинает, мужика-то мыслями тяжелыми грузить. Ни сна, ни отдыха. Коварно шепчет, темные мысли разгоняет: «Бабе твоей ты не нужен стал. Да и она тебе поднадоела. Вон в магазине Манька грудастая, сочная! Вот бы ее того… А Варька-то, Варька — молодуха, мужа пьяницу выгнала, ходит будто лебедь плывет, бедра круты так и колышутся, так и зовут… Тебя зовут, да очнись ты, окаянный!»
В холодном поту мужик проснется и не спит до утра, извелся совсем. Смотрит на свою бабу, а она спит, да посапывает, улыбается во сне и ничто ее не тревожит, что работы много, что секса давно не было. Не баба, а кремень.
Вышел мужик на крыльцо, закурил, задымил свою махорочку. Призадумался. Поплыли перед глазами картинки из прошлого. Баба то его не баба, а девица с глазами ярче неба, синее моря, а ресницы-то крылья черные, а губы-то сочный и сладкий гранат. Коса русая до пояса, платье в пол с васильками. А смех-то, вот оказия, смех-то этот с ума его и свел. Влюбился без памяти, себя потерял. Семью приобрел. В памяти зазвенел смех его бабы переливистым колокольчиком, весенней капелью, летним дожем, смывающим все тягости жизни. Заулыбался мужик, в груди тепло стало. Любовь… Нежность… Подошел к жене, посмотрел на нее, спит она, голубка, потом на хозяйство свое мужское посмотрел, тоже спит. И в груди все спит. Ни страсти, ни желания, ни томления… «Эх, тяжко то как, спит мой богатырь сном беспробудным,» — мужик грустно вздохнул.
Тут туча темная над головой оживилась: «Иди к бабам, пропадешь со своей заливистой, не та она уже стала, не та… Когда последний раз тискал ее, когда она тебя ласками радовала? Когда у тебя секс последний раз был? Что не помнишь? А оргазм? О, то-то и оно, все забыл, а ведь не старый еще. Есть еще порох… Иди к бабам, говорю!»
Мужик понял, что что-то неладное с головой стало. Слушал тут намедни врачевателя, тот про белую горячку вещал, что бесы жития пьяницам не дают. Только мужик всю жизнь без горькой прожил, а тут какой-то окаянный голос житья не дает.
Мужик призадумался: «Может права туча эта, может и правда пойти титьки Манькины помять и за Варькины крутые бедра подержаться?» Тут член у мужика проснулся потянулся и приосанился, спрашивает: «Что, что говоришь? Я тут спросонок не расслышал?» Мужик так и сел на пол: «Совсем плохи мои дела, свихнулся, с кем я разговариваю?» Во рту пересохло, в глазах темно стало, ужас стал за горло хватать.
Мужик схватил свою тужурку, бросил в котомку два куска хлеба ржаной, сыр, горсть соли в коробочке, яблочко наливное из сада своего, да махорочку. Схватил рушник, вышитый женой, в котомку сунул. Нацарапал на листке: «Я в лес, буду не скоро. Если не вернусь к полнолунию, то не судьба нам свидеться. Живи и будь счастлива. Не поминай лихом. Твой мужик»
2. Неожиданная встреча
Как до леса добежал мужик не помнил, пришел в себя на опушке леса в обнимку с березкой белой, плачет: «Помоги родимая, свихнулся совсем, что делать, куда идти? Туча над головой завелась, жития не дает. Не хочу жене обузой быть и детям! Да и не мужик я. Старик. Лучше сгинуть мне в лесу!»
А березка девицей обернулась. Мужик обнимает ее смотрит и глазам не верит. Ох красота! Глаза синие как небо, ресницы — крылья, губы – гранат сочный, стройна, сарафан белый и ласточки не нем пестрят. Коса до пояса, а под косой месяц горит. «Свихнулся! Совсем свихнулся…» — упал мужик и слезами горькими залился.
А березка-девица давай его утешать, да с земли помогает подняться: «Не горюй, добрый человек. Все про тебя знаю. В уме ты своем. И про тучу знаю, и про муки твои знаю, и про любовь твою верную к бабе твоей, и про жизнь твою, и что жизнь любишь, и что охотник ты, но никогда из леса лишнего не берешь. Знаю, что нет желания у тебя с бабой твоей миловаться, что старым себя и ее считаешь. Знаю, что сегодня с тобой заговорил твой…» «Не надо про это…» — застонал мужик, опустился на колени и в голос зарыдал.
«Полно плакать. Время сейчас чудесное, благостное. За сердце твое доброе, да за мысли твои светлые, да за верность твою человеческую, помогу тебе. Слушай внимательно», — девица-березка погладила мужика по растрепанным волосам. Мужику легко стало в душе и спокойно от руки нежной. И рассказала дива лесная, что мужику делать и куда путь держать, клубочек красный дала, чтобы путь указывал.
«Тяжел клубочек, знать непростой путь предстоит», — заметил мужик, поклонился девице и опустил клубок на землю. Тот запрыгал и покатился бойко мимо лужайки, вдоль оврага, по холмам, да по долам. Мужик бежит за ним, еле поспевает. Вынослив мужик, охота да труд деревенский тело его закалили и про года свои забыл.
3. Испытание первое «Мужское и женское поведение»
Мужик сквозь чащу пробрался, смотрит, а на холме город белокаменный. А в город этот войти можно только через врата медные. Страж там стоит и кого попадя не пускает. Клубок мимо стража этого прокатился и за воротами остановился, ждет мужика. Мужик подбежал к стражнику, поклонился и говорит: «Пусти, мил человек, очень мне туда надобно!» Суровым взглядом окинул мужика страж серьезный, да указал на очередь, тех кто в город попасть хочет. Поплелся мужик в конец очереди, сел на камень и смотрит, как люди через ворота проходят, прислушался, о чем говорят. А говорят много о том, что в городе этом белокаменном счастье водится, мол, кто туда пройдет, любовь свою найдет и мир в душе. Мужик послушал, послушал, да наскучило ему, на кой ему любовь эта сдалась? Он за клубком бежал, а он, окаянный, под ворота укатился. Пошел мужик обратно к воротам, посмотреть, где клубок, путник его. Смотрит, а клубок около ворот сбоку на бок перекатывается, а как увидел мужика запрыгал призывно, зовет за собой в путь.
Мужик призадумался, как пройти в этот город, страж уж больно суров, не договориться. Присел на уступочку у стены городской, закурил свою махорочку и стал смотреть, как народ в город проходит. Заметил, что не все туда попадают, некоторым от ворот поворот стражник показывает, прогоняет, глазами злющими так и сверкает.
Вот, бабу с дочуркой, что весело болтали и все вокруг рассматривали – бабочек, птичек, ветерку радовались пропустил, а бабу, которая за собой коня тащила, распихивала всех на своем пути, не пустил.
Мужика в чалме с красной точкой на лбу и повязкой на причинном месте тоже пропустил, он видел цель и не видел препятствий, даже на стражника не обратил внимания. А худощавый дед, который со всеми здоровался, что-то на земле искал, потом на стены смотрел внимательно и ворота щупал, прогнал.
Мужик как охотник, наблюдать умел, да ждать. Солнце в закат катилось, очередь мужика подошла. Он уже догадывался, как пройти в город:
— если ты женщина, то смотри на все сразу, все замечай, все воспринимай как важное – и людей, и вещи. Взгляд мягкий и рассредоточенный, лицо спокойно. Не напрягайся, будь легкой и свободной в своем выборе.
— если мужчина, то знай, куда идешь, не разменивайся на разные разности. Сосредоточься и иди.
Встал мужик, вспомнил про клубок, про цель свою и задачу нерешенную и шагнул навстречу стражу, ворота распахнулись и мужику прямо в руки прыгнул клубок заветный, затрепыхался немного, спрыгнул на землю и покатился дальше.
Возле старого дуба клубок остановился, наступала ночь. Мужик устроился под деревом, хотел поесть, ломоть хлеба на камень положил, да от усталости в сон от провалился. Ночью в город белокаменный сны приходили, и тех, кто им дары оставлял, они накрывали воздушным покрывалом, и человек видел во сне ответы на важные вопросы, воспоминал о важном, понимал, где счастье искать. Сон увидел хлеб на камне и накрыл мужика покрывалом-дремой.
Явился мужику сон, как жена его Ладушка, молодушка еще, идет с ним по тропинке лесной, улыбается, личико солнышку подставляет, щурится, то запорхает как бабочка, то защебечет как птичка, то колокольчик увидит, то ягодку сорвет, мужу своему горсточку брусники протянет, то к птицам прислушается, то кукушке вопрос задаст, то обнимет своего мужика и засмеется заливисто. Сердился на это женское легкомыслие мужик, зачем суетиться так, пустое это, даже осаживал жену. С годами голос-колокольчик все тише становился, порхать женушка перестала, ягоды только в пироги, да и объятия и нежность из их жизни ушли. Рутина бытовая да дела бесконечные оплели паутиной нежные руки и любящее сердце жены. Заплакал мужик, что зря осаживал жену свою, что в этот город, где людям счастье само в руки идет, да любовь сердца зажигает, его Ладушка сразу бы прошла.
Природа так устроила, что есть поведение мужское, а есть женское. Чтобы вместе задачи общие решали, семью строили. А если все одинаковыми будут, то остановится жизнь, мужик с мужиком потомство не даст, как и баба с бабой.
Проснулся мужик с первыми лучами солнца, посмотрел на тучу над головой, есть туча, только показалось ему, что посветлела туча. А клубок так и прыгает, так и скачет – в путь-дорогу пора.
